Связанные одной цепочкой. О том, как поменялись и будут меняться логистические цепочки поставок в условиях санкционной войны

Дата: 17.08.2022. Автор: Код Безопасности. Категории: Главное по информационной безопасности, Статьи по информационной безопасности
Связанные одной цепочкой. О том, как поменялись и будут меняться логистические цепочки поставок в условиях санкционной войны

Состоялась пресс-конференция «Кода Безопасности» — российского разработчика сертифицированных средств защиты информации, обеспечивающих безопасность информационных систем. Коммерческий директор «Кода Безопасности» Фёдор Дбар рассказал о приоритетных направлениях развития отрасли, особенностях импортозамещения в сфере безопасности и о том, как сейчас строятся логистические цепочки.

Общая информация

Производством чипов и микросхем занимаются соответствующие заводы. Их можно условно разделить на две категории: собственные предприятия компаний-производителей, таких как Samsung, и контрактные заводы, которые создают чипы по заказу со стороны. При этом тот же Samsung имеет собственные заводы, но им не хватает существующих мощностей и зачастую они обращаются к контрактным. Например, Intel делает чипы у и себя и в компании TSMC, а компания Apple практически не имеет собственных заводов и все то, что мы видим в телефонах, производится на стороне.

Контрактных производителей много, но самая большая – TSMC, которая занимает около 50% доли рынка и доминирует над всеми остальными. Если мы хотим произвести чип для нужд компании в России, то даже при условии, что TSMC тайваньская компания и вроде как представляет островной Китай, в заказе могут отказать. «Код Безопасности» пока эта проблема мало касается, потому что напрямую мы не производим чипы, но опосредовано задевает.

Почему такое сложное производство?

На серверной платформе расположено около 150 различных микросхем, от больших до маленьких. При этом количество компаний, которые производят эти компоненты, порядка 19 в семи различных странах. И здесь начинаются более серьезные проблемы, потому что каждое из этих предприятий может отказать в производстве.

Даже если нам повезло, и производитель находится в стране, которая не ввела санкции, компания может иметь большой бизнес в странах Европы или в США и посчитать риском наложение вторичных санкций. Также компания может быть готовой что-то нам отгружать, но при этом находиться в стране, которая ввела санкции, поэтому опять же не сможет продать свою продукцию.

Это касается нас напрямую, потому что есть класс платформ ТОРП (телекоммуникационное оборудование российского производства), когда мы все 150 чипов закупаем и привозим в Россию, где на заводах в Зеленограде или Чертаново собирают полноценную материнскую плату. Если нам откажут в каком-либо компоненте, собрать плату мы не сможем.

На этапе сборки тоже возникают проблемы. Доминирующая позиция по сборке материнских плат в мире в основном у китайских производителей, большая часть из которых находится на Тайване. Соответственно, при таком раскладе отсутствует риск, что 19 компаний не отгрузят свою продукцию, потому что их закупает Тайвань и можно будет спрятать российские корни. Правда, некоторые тайванские компании уже собранную продукцию могут не отгрузить либо отгрузить с проблемами – такой риск существует. А если мы самостоятельно везем 150 чипов из 19 компаний, то риски с тайваньскими производителями исчезают, но появляются 19 новых, потому что не отгрузить нужный чип может любая из компаний-производителей.

Текущие сложности доставки

Всегда встает вопрос доставки. До параллельного импорта ситуация выглядела следующим образом: есть потребитель, то есть наша компания, мы договариваемся с предприятием, например, Liner, при этом документооборот и заключение договора фактически осуществляется с дистрибьютором. Все дистрибьюторы, работающие с зарубежными производителями, как правило, не российские резиденты, то есть это либо европейские, либо иногда азиатские компании. После заключения договора дистрибьютор фрахтует транспортные средства и осуществляет доставку. Но сейчас, если мы работаем с иностранными дистрибьюторами, возникают проблемы: старые цепочки взаимодействия и старые контрагенты могут отказать.

Перевозка в основном идет по воде, по стандартному морскому участку «Шелкового пути», который проходит через Суэцкий канал и Гибралтар. Важно, что оба пролива подконтрольны компаниям-резидентам Британии. Если проходящее судно будет уличено в том, что оно везет груз в интересах Российской Федерации, то в новых реалиях его могут не пропустить. Если повезло, и судно пропустили, оно идет до порта, как правило, либо в Роттердам (Голландия), либо в Гамбург (Германия). Почему туда? Потом что в грузоперевозках доминируют европейские компании и если контейнеровоз это несколько тысяч контейнеров на борту, а наша крупная поставка это 3-4 контейнера, то ради нас никто не будет менять маршруты.

А порты, предназначенные для работы с крупными контейнеровозами с соответствующим разгрузочно-погрузочным оборудованием, располагается как раз в этих двух городах. Затем продукция грузится на фуры и идет по земле двумя маршрутами: Германия– Польша – Беларусь – Россия либо Германия – Польша – Прибалтика – Россия. В наземных маршрутах тоже есть риски.

Параллельный импорт – это не совсем контрафакт. Контрафакт – когда продукцию производят ночью в дополнительную смену за дополнительные деньги. А параллельный импорт – это вполне обычная продукция, она выпущена на заводах со стандартным контролем качества и не отличается от продукции для любых других стран, просто в ходе доставки «прячется» конечный потребитель.

Как прячется конечный потребитель: находится искусственный потребитель за рубежом и немного увеличивается цепочка дистрибьюторов, при этом для завода-изготовителя дистрибьютор и конечный заказчик никак не связаны с Россией. Но в ходе доставки появляются другие дистрибьюторы и другой конечный потребитель. На словах все просто, но в жизни это существенно увеличивает длину логистических цепочек, количество стран, через которые проходит груз, и стоимость груза. Конечно, пути доставки не оптимальны ни с точки зрения скорости, ни стоимости, но они выбираются из принципа возможности – можно доставить или нельзя.

Какие перспективы есть?

Благодаря тому, что у нас были запасы на складе, мы смогли спокойно искать новые цепочки весь март. Компаниям, у которых склады не были забиты, приходилось приостанавливать свои отгрузки.

Будем ли мы жить так дальше и устраивает ли нас параллельный импорт, как стратегия долгосрочной жизни? Конечно, нет, и для государства создание собственной индустрии микроэлектроники – это самая насущная тема. Бытует мнение, что в 90-е годы эту индустрию помножили на ноль, но это не совсем так. Микроэлектроника испытывала трудности в последние десятилетия СССР наравне с общим спадом экономики, просто в «девяностые» произошла кончина индустрии. Сейчас ее пытаются возобновить, но есть объективные трудности. И дело не в том, что именно мы, как государство, не можем что-то сделать, ведь даже именитые компании мира не имеют в полном объеме производств, которые покрывали бы их потребности, хотя, казалось бы, у них для этого все есть.

Как организовать производство чипов в России?

Сколько стоит создать новое предприятие? Например, TSMC, которая набила руку в этом вопросе, которая создает заводы копипастом, тратит на это около 10-15 миллиардов долларов. Чтобы покрыть потребности России, нужно три-четыре завода, при том, что для нас, которые будут идти по этому пути в первый раз, цена одного завода вырастет до 30-40 миллиардов. Учитывая, что таких заводов нужно несколько, то первоначальная сумма инвестиций уже подбирается к планке за сто миллиардов.

Другая проблема в том, что станки для производства чипов – это еще более монополизированная область экономики. Их производит нидерландская компания ASML, у которой около 70-80% рынка. И если принимаешь решения строить завод, то сталкиваешься с проблемой закупки станков для него.

Тем не менее, Россия не стоит на месте, решения принимаются и предпринимаются попытки создать завод, используя опыт зарубежных товарищей. Надеюсь, что на горизонте трех-четырех лет у нас будут появляться свои производстве и, по крайней мере, в критической информационной инфраструктуре, наша страна будет снижать зависимость.

Автор: коммерческий директор «Кода Безопасности» Фёдор Дбар.

Об авторе Код Безопасности

«Код Безопасности» - российский разработчик сертифицированных средств защиты информации. Продукты компании обеспечивают защиту конечных станций и серверов, периметра сети, современных виртуальных инфраструктур и мобильных устройств сотрудников.
Читать все записи автора Код Безопасности

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.